Мировое сообщество 27 января склоняет головы в память о жертвах Холокоста – одной из самых страшных трагедий XX века, оставившей неизгладимый след в истории человечества. Этот день призван увековечить память шести миллионов евреев, уничтоженных нацистским режимом в годы Второй мировой войны, а также миллионов представителей других национальностей. Холокост стал воплощением бесчеловечной политики «окончательного решения еврейского вопроса», разработанной нацистской Германией. Под этим циничным названием скрывалась программа систематического истребления европейского еврейства, объявленного врагом и виновником всех бед. Преследования, дискриминация, лишение прав, создание гетто, концлагерей и, наконец, массовые убийства – таковы были этапы реализации этого чудовищного плана.
На страницах районной газеты не раз поднималась тема Холокоста на территории Дрогичинского района. В данном материале речь пойдет не о Дрогичинском гетто, хотя эта история тесно связана и с ним. Пожалуй, впервые мы хотим поделиться с нашими читателями малоизвестными сведениями о трудовом лагере в Радостово, созданном в годы Великой Отечественной войны фашистскими оккупантами. Именно туда на работы свозили еврейское население из Дрогичинского гетто и прилегающих к Радостово населенных пунктов, в том числе из приграничных сел Украины. Узники лагеря занимались заготовкой леса в соседней деревне Горавица.
Осень 1942 года стала кульминационным этапом реализации «окончательного решения еврейского вопроса» на территории западнобелорусского Полесья. В этот период были уничтожены оставшиеся в живых узники Дрогичинского и Антопольского гетто, а вместе с ними и евреи, находившиеся в трудовом лагере в Радостово.
Подробности тех событий известны благодаря дрогичинской мемориальной книге «500 лет еврейской жизни», изданной еврейскими иммигрантами в США в 1950‑е годы. Ее авторы рассказывают следующее (перевод с английского):
«После разрушения гетто А (буквой А обозначалось гетто для трудоспособных евреев в Дрогичине, узники которого были уничтожены 15–17 октября 1942 года. – Прим. автора) лагерь в Радостово просуществовал еще три недели. Комендант лагеря Мартин Ефрайтер на следующий день после уничтожения гетто посетил рабочих, раздавал сигареты и пытался утешить евреев. Он утверждал, что миллионы евреев работают на них в лагерях, являются важной рабочей силой и что их не позволят передать немецким войскам или гестапо. Однако узники едва ли верили этим обещаниям. Все понимали, что их ждет смерть.
В то время в Радостово располагался отряд военнослужащих немецких военно-воздушных сил. Еврейские девушки работали там поварами и прачками. Солдаты рассказывали им, что их подразделение назначено для убийства евреев, но они отказывались выполнять эту задачу, заявляя, что истребление не входит в их компетенцию и должно осуществляться специальными службами: СД или гестапо. Кроме того, евреи были необходимы для различных видов работ. Эти солдаты предупреждали рабочих, что гестапо обязательно придет их убить, и советовали бежать заранее.
Из Горавицы, места работы лесорубов из Радостово, было сравнительно легко уйти в лес. Рабочие связывали бревна в плоты и сплавляли их вниз по реке (имеется в виду Белоозерский канал. – Прим. автора). Все, что нужно было сделать – спрыгнуть с бревен прямо в лес. Поэтому многие верили, что даже в последний момент, когда начнется стрельба, им удастся спастись. Но долгое время люди не решались покинуть лагерь, не могли представить себе жизнь скитальцев. Все боялись леса и приближающейся зимы.
Кроме того, в лагере находились несколько больных евреев: Кадиш Гринштейн и лавочник Яаков Городецкий с женой, которые ни при каких обстоятельствах не могли бежать. Они убеждали остальных ждать до последнего момента, опасаясь, что если кто-то сбежит, оставшихся сурово накажут.
Страх перед лесом, тревога за больных, которые не могли спастись, и слабая надежда на то, что еще не поздно добраться до леса, удерживали людей от побега. Все ожидали беды. Узники знали о разрушении гетто А и перестали спать по ночам. Они расходились по разным помещениям, где проводили ночь, и в то же время прислушивались к малейшим звукам снаружи, чтобы быть готовыми к бегству.
Несчастье настигло узников утром 4 ноября 1942 года. Когда они выходили на работу, то заметили приближающиеся машины с немцами. Те открыли огонь из пулеметов и автоматов, крича: «Стоп, проклятые евреи!». Пали первые жертвы. Остальные бросились бежать.
Примерно из 120 узников лагеря в Радостово 40 удалось вырваться. Однако большинство вскоре были схвачены и погибли. Некоторые умерли от холода, голода и истощения зимой 1942‑1943 годов в своих укрытиях. Только 15 человек пережили первую зиму, скрываясь в разных местах, не зная друг о друге.
Весной 1943 года тем, кому удалось выжить, удалось встретиться в лесу, находившемся под контролем советских партизан недалеко от Белинка (деревня Осовецкого сельсовета на берегу Днепровско-Бугского канала. – Прим. автора). Они продолжали жить в партизанской зоне в семейных лагерях до начала 1944 года. С приближением фронта в начале 1944 года (события, связанные со знаменитой 40‑дневной обороной Днепровско-Бугского канала партизанскими соединениями в феврале-марте 1944 г. – Прим. автора) партизаны отправились на другую сторону границы (на территорию Украинской ССР за реку Припять, чтобы соединиться с частями Красной Армии. – Прим. автора). Дрогичинские евреи последовали за ними. Старики, женщины и дети остались в освобожденных городах под Ровно, а еврейская молодежь была призвана на фронт. Она сражалась в рядах Красной Армии, освобождая города и страны, мстя немецким убийцам, не в силах заглушить свой гнев и страдания».
Продолжение материала читайте в печатной версии «ДВ» (№ 4 от 24.01.2026 г.)
Максим РОДЬКО.
Фото из архива автора.
