Меняются времена и поколения, и сейчас некоторые молодые парни и девушки стремятся покинуть родные места и уехать в заграничные страны. И если кто-то им скажет, что раньше люди отдали бы многое, лишь бы остаться на своей земле и рядом со своей семьей, далеко не все в это поверят. А ведь такое было в страшные военные годы, когда совсем юных мальчишек и девчонок принудительно отрывали от родителей, увозили неизвестно куда и сутками вынуждали работать. В числе «остарбайтеров» оказалась и моя собеседница Е.В. Кирилюк из деревни Корсунь.
Екатерина Васильевна родилась в Украине, в селе Кривка Львовской области. Росла в многодетной семье вместе с братьями и сестрами. В детстве, как и другие сельские дети, помогала по дому и хозяйству. Ходила в школу, но закончила лишь несколько классов – вскоре началась война.
– Первые месяцы помню смутно, но скажу точно, что люди очень боялись, – вспоминает Е.В. Кирилюк.– А потом стало еще хуже: немцы с солтысом – старостой по-нашему, начали составлять списки местного населения для вывоза на принудительные работы в Германию. По возрасту больше подходила моя старшая сестра, но у нее была сломана ключица, а я была здоровой. Вот меня и забрали. Было это летом 1942-го года, мне тогда еще не исполнилось 17 лет, – с удивительной точностью вспоминает события давно минувших дней пожилая женщина.
– Везли нас в вагонах для скота, и всю дорогу мы плакали от тоски и страха перед неизвестностью. Ехали долго, в дороге кормили плохо и лишь иногда разрешали выйти на свежий воздух, – повествует моя собеседница.
Закончилось одно испытание – длинный путь неизвестно куда, но начались другие лишения. Подневольных работников привезли в небольшой город Нойенбург, и почти сразу их начали разбирать будущие хозяева. В этот момент все полагались лишь на удачу – мечтали попасть на работу к хорошему человеку. Екатерину забрал пожилой мужчина, который, как она позже поняла, был управляющим большим земледельческим хозяйством. «Вроде как наш бригадир», – пояснила женщина.
Их поселили в казарме и каждый день выводили работать на огромные поля. Вначале они пололи, а затем и убирали морковку, свеклу, картошку, зерновые. Кроме управляющего, на поле находился надсмотрщик, который ездил верхом на лошади и нагайкой подгонял тех, кто отставал в работе. А в зимнее время подневольных людей переводили работать на фабрику по производству резины, которая, по словам моей пожилой собеседницы, имела важное стратегическое значение, и потому ее часто бомбили.
Работать приходилось с утра до вечера с небольшим перерывом на обед и скудным пайком: обычно утром давали чай с ломтиком хлеба, который был тоньше бумажного листка, в обед – баланду с кусочками брюквы. Люди голодали, и поэтому при сборе картофеля, при возможности, девушка старалась спрятать одну-две штучки ценного продукта за пазухой. Делать это было опасно, так как за воровство угрожало серьезное наказание. Но голод был сильнее страха смерти.
А потом и этот паек уменьшили, и работники начали спрашивать управляющего, почему их не кормят. Екатерина Васильевна уже и забыла, что он ответил, но хорошо помнит, что ее соседи по несчастью подговорили девушку оставить работу и поехать пожаловаться немецким властям.
– А я была молодая, отчаянная, кинула работу и побежала на поезд, чтобы поехать в контору, – рассказывает Е.В. Кирилюк. – Я даже не знала, куда толком ехать и идти надо, но страх и голод настолько притупили чувства, что быстро нашла нужное место. Не думала я и о том, что мою жалобу могли бы расценить как бунт и неповиновение и расстрелять на месте…
Но все обошлось: девушке выделили переводчика, которому она рассказала, что кормить их перестали, а работать приходится много, что на прежнее место она вернуться не может, так как ее накажут, и со слезами начала умолять немцев перевести ее в другое место. Но после беседы Катю отправили обратно…
По возвращении управляющий сильно ругал ее, но питание «остарбайтеров» немного улучшилось. А дальше вывезенные на принудительные работы люди начали замечать, что немцы постепенно покидают свои места, оставляя дома и нажитое добро. Было понятно, что приближается освобождение. А в один из дней их предупредили, чтобы они покинули казармы и убегали прятаться.
– Мы тогда всей гурьбой в лес побежали и сидели там, а потом слышим, что танки идут, и кто-то сказал, что наши, – вспоминает Е.В. Кирилюк. – Пошли на звук, и видим, что действительно – советские войска. Колонна тогда остановилась, и солдаты сказали, что эта территория освобождена и мы свободны. Ой, как мы тогда плакали от радости.
Почти сразу же девушка известила об этом родителей. В своем письме она написала, что «как зерно сеют и не знают, которое из них взойдет, а которое – останется в земле мертвым, так и мы здесь живем и не знаем, кто вернется домой, а кто – нет…» И над этим ее письмом, как позже рассказали Кате, плакала вся деревня…
Потом началась долгая и тяжелая дорога домой. Сначала шли пешком, позже нашли воз, сложили на него пожитки и тянули груз вручную, затем запрягли какую-то бродячую лошадь. Так добрались до реки Одер, в которой, рассказывает Екатерина Васильевна, плавали и танки, и мертвые люди… Там ждали, пока возведут понтонную переправу.
– А дальше была Польша, а оттуда – путь домой, куда я вернулась ровно через три года, которые прошли как в страшном сне, – делится воспоминаниями пожилая женщина.
Вернувшись на родину – в украинскую деревню Кривка, девушка устроилась работать в местный колхоз звеньевой. Со временем умерли родители, по которым девушка очень тосковала и все свободное время проводила в слезах на кладбище. И родственники посоветовали ей уезжать из деревни в город. Так она перебралась в Стрый, где трудилась и жила на квартире у хозяев.
Там же, в этом городке, располагалась и воинская часть, где служил молодой белорус Яким Кирилюк. Молодые люди познакомились, хотя девушка долго уклонялась от встреч, считая, что солдат отслужит свой срок, уедет и забудет. Но Катя очень приглянулась парню, который оказался настойчивым и постоянным в своих чувствах и все-таки уговорил Екатерину, свою возлюбленную, выйти за него замуж.
После рождения сына молодая семья вернулась на родину мужа – в деревню Корсунь. Позже у Екатерины Васильевны и Якима Александровича появилось еще двое детей: сын и дочка. Хозяин долгое время трудился в местном хозяйстве, был передовым механизатором, имел орден «Знак Почета», Трудового Красного Знамени, другие награды. Екатерина Васильевна тоже работала в колхозе и на домашнем хозяйстве. Во дворе Кирилюков всегда было очень много цветов, и их дом по тем временам был отмечен знаком «Дом образцового санитарного порядка».
Сейчас Екатерине Васильевне почти 92 года, и жалеет она только о том, что сил все меньше и меньше и потому работать по дому и в огороде она уже не может. Но о любимой маме постоянно заботится дочь Мария, которая приезжает из Кобрина, не забывают бабушку и внуки. Родные люди благодарят женщину за ее труд и заботу и стараются скрасить ее старость любовью и вниманием, так как лучшие годы молодости Екатерины Васильевны были потеряны на чужбине.
Марина ШАФРАН
Фото Ивана ЛЕОНЧИКА
