«ЖИВУ И ПОМНЮ…»

Многие эпизоды своей довоенной жизни Владимир Арсентьевич Здитовецкий помнит лучше, чем вчерашний день…
Его семья жила в Антополе. Отец был довольно крепким хозяином: имел немало земли и живности, подрабатывал на подвозе товаров для здешних еврейских магазинов, мог лечить животных. Поэтому жили Здитовецкие, не бедствуя и не голодая, несмотря на то, что семья была большая. Владимир появился восьмым по счету ребенком, и, по рассказам близких, в 1926 году, когда он родился, его матери уже было 47 лет.
Но шло время: вырастали и уходили в самостоятельную жизнь старшие, подрастали младшие дети. И никто не знал, что этот извечный порядок будет разрушен безмятежным утром 22 июня 1941 года.
Владимир Здитовецкий очень хорошо помнит, что в их семье проснулись от непрестанного гула самолетов. Выйдя на улицу, один из его старших братьев произнес: «Как-то странно они гудят, не по-русски». А когда самолеты стали бомбить железную дорогу, было ясно: началась война. На 3-й день Великой Отечественной оккупанты подступили к Антополю.
Находясь в состоянии тревоги и неизвестности, на рассвете третьего дня войны отец вывел из стайни лошадь и поручил Владимиру отвести ее на дальнее пастбище. «И если в поселке будут немцы, домой не возвращайся, а пережди в сторожке возле кладбища», — напутствовал он 15-летнего сына.
Владимир сделал все, как и просил отец. При возвращении, осматривая поселок с пригорка, парень увидел, что по улицам движется вражеская техника, и побежал к сторожке. А там уже несколько человек прятаться собрались. Со временем поняли, что беда затянулась, и переждать ее не получится. Посоветовавшись, решили, что самый младший из всех – Владимир, пойдет в поселок и разведает ситуацию. Откуда им было знать, что все окрестности находятся под вражеским наблюдением. Не успел парень высунуться из густой, высокой ржи, что почти подступала к дому, как сзади на него налетел гитлеровец – и руки вверх, а пистолет – в голову.
«От внезапности произошедшего я пережил такой страх, что некоторое время не помнил, на каком свете нахожусь. Меня приняли за окруженца и хотели расстрелять. Но потом нашелся немец, который понимал по-польски, и я кое-как объяснил, что являюсь крестьянином из поселка. Меня отпустили, но сильнее того страха, который постиг меня в первые дни войны, я больше никогда не испытывал. Может, потому, что молодым еще был, неокрепшим, необстрелянным…», — рассказывает В.А.Здитовецкий.
Пережив оккупацию, на фронт в 1944 году 18-летний Владимир уходил закаленным трудностями, возмужавшим парнем. После серьезной подготовки его определили в 80-й пехотный полк, который несколько раз был истреблен почти полностью. После его пополнения задание бойцы получили весьма необычное. Более 10 суток они скрытно, с помощью проводника, шли по вражеским тылам. И за это время, как вспоминает Владимир Арсентьевич, их ни разу не покормили. Видно, очень далеко ушли солдаты от полевой кухни. Ели то, что находили под ногами. В основном это были грибы – шампиньоны. Если получалось, жарили их на костре, если нет – употребляли, как придется. В долгом пути голод донимал сильнее, чем страх отравиться грибами…
Как оказалось, перед командованием их батальона была поставлена задача – зайти с западной стороны Берлина и неожиданно ударить по врагу с тыла. Когда колонна была уже на подступах к городу, на нее был направлен шквальный артиллерийский огонь. «Я помню лишь то, что на меня начали падать солдаты, которые шли рядом со мною. А когда очнулся, поле было перепахано взрывами и устлано телами наших бойцов», — вспоминает бывший фронтовик В.А.Здитовецкий.
Наступление было приостановлено. Те, кто остался в живых, получили приказ отойти на исходный рубеж и спрятаться в укрытиях. Впереди полыхал город, к которому они так и не смогли подступиться.
Затем на позиции стали появляться машины. Солдат загружали в кузова, плотно укрывая, приказав при этом набрать воздуха в легкие и удерживать, сколько есть силы. «И дай Бог, чтобы шофер смог уверенно держать руль», — сказал командир, благословляя их в путь.
Воздуха у Здитовецкого не хватило. Но когда он вдохнул, то было ощущение, что в легкие ему сыпанули горящих углей. Позже он понял, что грузовик на полном ходу мчался через огонь, который маскировал их продвижение. Им повезло – они не сгорели. И оказались на передовой – в западной части Берлина, в километре от рейхстага.
Здесь всюду шли уличные бои. Владимира определили связистом. Они на передовой очень часто погибали, потому что другие могли воевать в укрытиях, а связист налаживал и ремонтировал связь зачастую под открытым огнем. Особенно досаждали снайперы. «У меня было ощущение, что с этой передряги живым я не выкручусь, — признается Владимир Арсентьевич. – Я даже планов никаких на возвращение не строил. Рядом ежедневно погибали люди, и я смирился с тем, что должна быть и моя очередь. Но судьба меня почему-то щадила. Помню, как рядом взорвались три мины: две – с левой и одна – правой стороны. По всем расчетам, из меня должна была получиться котлета. А я поднялся, и на мне – ни царапины.
Или было дело, что снайпер нижнюю часть шинели пробил. Тогда я шел налаживать связь и вижу, что к полуразрушенной стене прижался пехотинец. Я рванул мимо него – и вперед, а он мне – подножку подставил, чем спас мою жизнь. Во время резкого падения на месте головы оказался подол шинели. Его и продырявил тогда снайпер. А до Победы – считанные дни оставались», — рассказывает бывший фронтовик В.А. Здитовецкий. И добавляет: — Тогда шли бои невдалеке от какой-то станции метро. В подземке, видимо, был оборудован госпиталь. А у входа – штабелями солдаты лежали: и раненые, и мертвые. Внутри они уже не вмещались. Я смотрел на все и не верил, что уцелел в этой бойне…»
Войну В.А.Здитовецкий закончил, имея медали «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и др. А домой, в Антополь, Владимир Арсентьевич был отпущен лишь в 1950 году. «Вернулся я изможденным, издерганным, нервным, — вспоминает бывший фронтовик. — И, может быть, и не задержался бы на этом свете, если бы не встретил свою Нину Ивановну – медсестру, которая работала в нашем поселке. Она меня тогда выходила и на ноги поставила. Мы поженились, внуков дождались. Но теперь ни моей Ивановны, ни многих наших близких уже нет со мною. А я до сих пор живу и все помню», — удивляется ветеран.
Впрочем, долгая, достойная жизнь без войны – это тоже награда! Может быть даже – одна из самых бесценных…

Галина ШАФРАН.
НА СНИМКЕ: ветеран войны В.А.Здитовецкий.
Фото автора.